– Возможно.

– На спине и на одной ноге у него множество красных отметин, происхождение которых мне совершенно непонятно, – признался детектив.

– Я видел.

– Ну и что?

– Потом скажу. А сейчас продолжим.

– У него дальнозоркость... поразительная дальнозоркость для человека его возраста, и очки у него, как у древнего старика. Кстати, очень красивые очки с великолепной цепочкой из плоских звеньев. Я очень удивился, когда увидел их. Ведь его легко по ним опознать.

– Я уже дал объявление в "Таймс", – заметил лорд Литер. – Продолжим.

– Очки у него не новые... их дважды чинили.

– Прекрасно, Паркер, прекрасно. Вы сами-то понимаете, как это важно?

– Не совсем... А почему важно?

– Потом... Пока продолжим.

– Скорее всего, он был угрюмым. По крайней мере, характер у него был никудышный. Ногти у него обкусаны до мяса. И еще он курил сигареты без мундштука. И ему очень важно было, как он выглядит.

– А комнату вы осмотрели? У меня ведь не было возможности.

– Отпечатков никаких. Сагг и компания все там затоптали, если это не сделали Фиппс и его служанка. Есть только один смазанный отпечаток почти под ванной, словно там стоял кто-то очень мокрый. Но отпечаток очень плохой.

– Вчера шел сильный дождь.

– Да. Вы заметили отпечаток на подоконнике?

– Заметил, – ответил Вимси. – Мы даже поговорили о саже с мистером Фиппсом, но я понял лишь, что там что-то лежало.

Он вынул монокль и подал его Паркеру.

– Да это же лупа!

– Правильно, – отозвался Вимси, – очень полезная штука, когда хочешь что-то получше разглядеть и, как дурак, не можешь сдвинуться с места. Только постоянно носить это нельзя. Стоит людям заметить монокль, как они начинают причитать: "Боже мой! Как же бедняга мучается с глазами!" А вообще-то, очень полезная штука.

– Сагг и я осмотрели двор, – продолжал Паркер. – Никаких следов.

– Интересно. А как насчет крыши?